Великое зерновое ограбление

Великое зерновое ограбление

До 1963 году советские граждане меньше всего беспокоились о дефиците зерна. Советский Союз никогда не был крупным игроком на зерновом рынке, он всегда выступал в роли продавца. Все изменилось в 1963 году, когда поползли слухи о том, что в СССР ожидается дефицит зерна, и Канада заключила самый большой за всю историю контракт с Советами — на поставку зерна на сумму в полмиллиарда долларов. (В ценах 2014 года это почти $4 миллиарда) Зерно предназначалось для Кубы. Объем сделки произвел неизгладимое впечатление на торговцев. Еще в большей степени заинтересованная общественность была потрясена открывшимися подробностями относительно состояния советского сельского хозяйства.

По официальным данным в 1963 году производство зерновых снизилось по меньшей мере на 10%, однако советское правительство не желало сокращать внутреннее потребление и предполагало увеличивать поставки зерна в Восточную Европу и на Кубу. Дружественные страны испытывали такие же проблемы и без закупок зерна на западе было не обойтись. Американские аналитики указывали на то, что система сельского хозяйства в СССР испытывает фундаментальные трудности. Даже New York Times написала о том, что для Хрущева после сталинской индустриализации именно сельское хозяйство стало приоритетным направлением. Советский руководитель с огромным вниманием следил за тем, что происходит в АПК. После десятилетия оптимистичных рапортов о преимуществах советского сельского хозяйства, Хрущев вынужден был принять тяжелейшее решение о закупках зерна за рубежом.

Стоит напомнить, что это был период Холодной войны и для таких операций необходимы были существенные законодательные коррективы, так как на тот момент в Америке были запрещены любые поставки, способные усилить коммунистический режим. И хотя многие американские политики считали разумным смягчить режим, любая поставка зерна в СССР требовала личного одобрения президента США.

К тому моменту в США сформировались значительные запасы зерна и идея продажи излишков даже классовому врагу для стимулирования внутреннего рынка выглядела более чем разумно. Фермеры настаивали на том, чтобы «русские покупали зерно по нашим ценам», а на тот момент внутренние цены в США составляли $1,8 за бушель, что было на $0,5 выше мировых цен. ($1,8 в 1963 году эквивалентны $14 в 2014 году).

В течение недель велись жаркие дебаты о том, можно ли поставлять зерно в СССР. Многие были обеспокоены тем, что это зерно в конечном итоге попадет на Кубу и усилит влияние Кремля на Острове Свободы и, соответственно, сведет на нет усилия Дяди Сэма по экономической блокаде режима Кастро.

Профсоюз докеров вообще не стеснялся в выражениях, требуя от правительства прекратить даже думать о помощи врагу, который обещал похоронить США. Опять же именно докеры могли бы неплохо заработать на поставках в СССР, эти сознательные пролетарии отвергали возможность получения «легких денег», если пострадают идеалы свободного мира.

Великое зерновое ограбление

Тем временем перед зерновыми трейдерами Америки встал вопрос, что делать с советскими заявками. И вот крупнейшие трейдеры, в том числе Continental Grain, Cargill, ADM и Louis Dreyfus собрали в Оттаве совещание для того, чтобы обсудить, как обойти санкции и продать зерно большевикам. На тот момент законодательно картельные соглашения допускались в том случае, если целью ставилось стимулирование экспорта. Предлагалось даже создать картель для переговоров с СССР, со стороны которого выступала государственная структура «Амторг», да и опыт Канады, которая в свое время произвела свои продажи через единую компанию нельзя было не учитывать. Однако жесткое антитрестовое законодательство США ограничивало возможности даже экспортных картелей, поэтому зерновым магнатам было о чем подумать.

После переговоров представители компаний Cargill и Continental Grain неожиданно заявили о своей приверженности свободной конкуренции и нежелании участвовать в картельном соглашении. Опытные аналитики сразу поняли, что эти гиганты планируют играть свою игру и не хотят связывать себе руки соглашениями с конкурентами.

В октябре Кеннеди подписал протокол о продаже зерна СССР на сумму $250 млн ($2 млрд в ценах 2014 года), но в своей речи для публики глава государства подчеркнул, что это отнюдь не означает перемен в экономической политике США. Помимо СССР протокол разрешал продажу зерна и другим странам социалистического лагеря, которым предоставлялось право закупок на сумму до $60 млн. Тогда же президент объявил о том, что ни одна компания, участвующая в протоколе, не должна обеспечивать более 25% всего объема.

Несмотря на критику со всех сторон, протокол был подписан, и первую сделку заключил Cargill, согласовав цену на 100 тысяч тонн зерна. Экспортная лицензия предусматривала, что перевозка зерна должна производиться только на кораблях под американским флагом. Не удивительно, что фрахт американского корабля оказался значительно дороже рыночной цены. В результате возникла любопытная коллизия: советские переговорщики договорились о покупке американского зерна, но не соглашались переплачивать за американский фрахт, а вдобавок еще и докеры объявили, что не желают грузить зерно на корабли «с серпом и молотом».

С одной стороны, с 1936 года в США действовал акт о защите перевозчиков, который требовал, что не менее половины всех экспортных поставок, осуществляемых с привлечением государственных долгосрочных кредитов, должны транспортироваться американскими транспортными компаниями. Однако это правило не распространялось на коммерческие поставки, когда государственные деньги, как в нашем случае, задействованы не были.

Для того, чтобы разрешить противоречие Белый дом созвал экстренное совещание с участием зерновых трейдеров, однако компромисс не был достигнут. Трейдеры говорили, что невозможно зафрахтовать достаточное количество американских судов, чтобы обеспечить даже половину перевозок. В результате Cargill, продав в первой партии 100 тысяч тонн, зафрахтовал американский корабль только на 9 тысяч тонн, остальной объем был экспортирован «в виде исключения».

Масштаб операции был столь велик, что для транспортировки зерна пришлось задействовать супертанкер «Манхэттен», на тот момент самое большое транспортное судно, построенное в США, водоизмещением 106 тысяч тонн. Зерновые терминалы не могли загружать его, поэтому приходилось делать это частями, загрузка начиналась в мелком порту и производилась до тех пор, пока позволяла осадка, затем судно отправлялось в другой порт, более глубокий, где в него загружалось еще зерно, а последние партии загружались уже на рейде с барж. Разгрузка в пункте назначения также осуществлялась с помощью барж.

В итоге СССР закупил у Cargill и Continental Grain почти 2 млн. тонн, но это была лишь прелюдия к тому, что случилось 9 лет спустя.

Великое зерновое ограбление

Лето 1972 года. В Москве стояла тридцатиградусная жара, на столицу опустился смог от пылающих торфяников. На полях страны из-за засухи гибнут зерновые и ожидается катастрофически низкий урожай. С мест привычно рапортуют о временных трудностях. Но истинные масштабы бедствия не были известны в тот момент никому.

На переговорах с министерством сельского хозяйства США советские чиновники изъявляют желание закупить большой объем зерновых, в основном пшеницу и кукурузу. И вот в июле 1972 года делегация в составе трех человек от корпорации «Экспортхлеб» отправляется в Америку. За несколько дней они провели переговоры о закупке зерновых с «большой шестеркой американских трейдеров».

Комментаторы оценивали объем закупок со стороны СССР как «чудовищный» — около 2,7 млн. тонн. Биржевые аналитики были более консервативны в оценках. Но ни те, ни другие не подозревали, что к тому моменту «Экспортхлеб» законтрактовал уже 8 млн тонн.

Функционеры из минсельхоза США потирали руки: наконец-то удастся избавиться от накопленных излишков. Они были уверены, что это придаст новый импульс экономике США. Тут следует пояснить, что торговые компании, та самая «Большая шестерка» не имели своего зерна. Их бизнес строился на логистике и управлении потоками. А контракты на поставку таких товаров не подлежат немедленному исполнению, а наоборот, растянуты во времени, то есть подписывается контракт и фиксируется цена сегодня, а фактическая поставка и оплата могут произойти через год. То есть продавая зерно «Экспортхлебу», какой-нибудь Cargill собирался, как обычно, ближе к сроку поставки купить зерно у фермеров, отправить за океан и получить доход за счет разницы между ценой в контракте и ценой закупки у фермеров.

Именно поэтому продавцы держали в секрете объемы контрактов и даже сам факт переговоров, ведь если бы масштабы стали известны, то внутренние цены неизбежно бы взлетели и о прибыли пришлось бы забыть.

Вернувшись в Москву, делегация доложила об успешно выполненной миссии, однако вместо заслуженных орденов, ее члены получили новое задание: прикупить еще чуть-чуть зерна, поскольку в СССР виды на урожай оказались совсем унылые.

В августе делегация вернулась в США и законтрактовала тем же способом еще зерновых. В итоге по фиксированным ценам было куплено 19 млн тонн зерна — более 10% от того, что СССР производил в те годы. Но при этом все в США считали, что советский контракт — чуть более 4 млн тонн. Русские делегаты говорили каждому продавцу, что «мы работаем только с вами». И «Большая шестерка», не привыкшая к русскому бизнес-коварству, хранила тайну «красного зерна».

В Америке уже много лет был избыток зерна, и каждая компания была рада законтрактовать как можно больше, не сомневаясь, что легко покроет дефицит на внутреннем рынке. Но к концу августа рынок начал прозревать: все трейдеры кинулись закупать зерно и фрахтовать пароходы. В короткий срок цены взлетели почти в два раза.

И тут в минсельхозе США зазвенел колокол. Дело в том, что в тот момент существовала практика выравнивания внутренних и мировых цен. То есть, если компания экспортировала зерно по цене превышающей внутреннюю — разница выплачивалась правительству, если наоборот, мировые цены были ниже внутренних, то разница правительством компенсировалась. Эта практика стимулировала экспорт и сглаживала сезонные колебания. Она отлично работала, пока объем платежей в ту и другую стороны был примерно равен. Когда дело дошло до экспорта 19 млн тонн и внутренние цены подскочили, превысив мировые, то правительству пришлось субсидировать экспортеров, причем счет экспортных субсидий пошел на сотни миллионов «тех» долларов.

Начали нервничать налогоплательщики, которые не могли взять в толк, почему они за свой счет должны субсидировать поставки коммунистам. Под давлением общественности размер субсидий был урезан и убытки, понесенные от советских контрактов были разделены между государством и компаниями.

Тут подключилось ФБР и начало свое расследование, Конгресс США открыл слушания о «зерновом кризисе». Компании обвинили в сокрытии информации, которую, по закону, они должны были раскрывать, а функционеров минсельхоза в том, что они передавали инсайдерскую информацию трейдерам и не приняли своевременных мер по урегулированию ситуации. А когда достоянием общественности стал тот факт, что многие крупные чиновники минсельхоза поустраивались на руководящие посты в зерновые компании, разразился натуральный политический кризис.

История получила название «Великое зерновое ограбление», ее изучают в американских университетах, она положила основу многочисленным мифам о том, как СССР, действуя тайно, обваливал мировые биржи и диктовал свою экономическую политику «миру капитала». На самом деле это прекрасный пример столкновения двух миров. Советские закупщики не имели понятия о том, как работают мировые продовольственные рынки. Они действовали в рамках своих представлений о мире капитала, где человек человеку — волк.

Последствия

Советские закупщики благополучно вернулись на родину, а американские фермеры наконец почувствовали — что-то пошло не так. Каждый сезон перед фермером стоит альтернатива: продать урожай сразу и зафиксировать прибыль или положить на хранение в надежде, что сезонный рост цен на рынке покроет складские издержки. В сезон 1972 года урожай зерновых в США был рекордным, и фермеры поспешили «слить» всю свою продукцию пока не поздно. Каково же было их разочарование, когда цены выросли вдвое. Разочарование сменила ярость, когда им стало известно, что еще в июле СССР законтрактовал огромные объемы. Представители фермерского движения обвинили минсельхоз США в том, что тот скрыл факт закупок в интересах зерновых магнатов и в ущерб фермерам. «В чьих интересах действует минсельхоз?», — почти по-советски вопрошали фермеры. Но минсельхоз гневно отвергал все обвинения, указывая, что вся важная информация, имевшаяся на тот момент, была обнародована, а об объеме конкретных сделок не сообщалось, поскольку они составляли коммерческий секрет сторон.

Фермеров удалось успокоить, однако американская общественность продолжала волноваться: «Эти зерновые воротилы наживаются за счет налогоплательщиков!»; «Они зарабатывают сверхприбыли, продавая хлеб врагу, да еще и получают экспортные субсидии!». Вице-президент США даже заявил, что президент Никсон поручил ему расследовать деятельность компаний. Несмотря на то, что Никсон ничего никому не поручал, опровергать это утверждение Белый дом не стал.

Великое зерновое ограбление

Над зерновыми трейдерами начали сгущаться тучи. Тогда Cargill пошел на беспрецедентный шаг. Компания пригласила независимых аудиторов для того, чтобы они изучили сделку с СССР и сделали заключение о ее рентабельности. Аудиторы серьезно отнеслись к поставленной задаче и пришли к выводу, что на этой операции Каргилл потерял почти по центу на бушеле или в целом $661 тысячу ($5 млн в нынешних ценах). В пресс-релизе компании радостно сообщалось, что несмотря на краткосрочные потери, положительный эффект от массивного экспорта столь велик, что в долгосрочном плане вся отрасль в целом и Cargill, в частности только выиграли. То есть получалось все наоборот — несчастные компании понесли убытки ради всего общества в целом.

Обнародование данных аудита непубличной компанией возымело действие. Лишь заядлые конспирологи усомнились в достоверности информации, большинству же слова аудиторов оказалось достаточно, а остальные компании, участвовавшие в операции, в ответ на обвинения в наживе на страданиях собственного народа стали ссылаться на расчеты Cargill, утверждая, что никаких сверхприбылей они не получили. Им удалось вывести себя из-под удара, однако на этом все не закончилось.

Переправить почти 20 млн тонн из США в СССР задача не из легких с точки зрения логистики. Тем более, что СССР по случаю прикупил зерна еще и в Австралии и Канаде.

В какой-то степени пресс–релиз Cargill говорил правду насчет масштабного эффекта. Несмотря на потери непосредственно от сделки с СССР, итоги 1973 года для Cargill оказались более чем благоприятными. Компания обернула 62,3 млн тонн разнообразной продукции, и чистый доход по итогам года составил астрономические $107 млн — в три раза больше, чем годом ранее.

Великое зерновое ограбление продемонстрировало, что правительство США не имеет представления об объеме и масштабах экспортных операций. Поэтому был принят ряд мер, как сказали бы у нас сейчас, «по упорядочиванию внешней торговли». В 1973 году правительство обязало экспортеров сообщать об экспортных сделках в течение 21 дня после их совершения. Этот срок нужен был для того, чтобы компания, продавшая зерно за границу, имела возможность откупиться на внутреннем рынке. Если сведения об экспортной сделке становятся достоянием общественности, то рынок немедленно реагирует, поскольку все его участники прекрасно понимают, что экспортер в ближайшее время будет закупать зерно. Соответственно рост цен становится неминуемым, а экспортеру придется откупаться по более высоким ценам. Однако критики, хорошо усвоившие урок с поставками в СССР, обратили внимание на то, что система уведомлений в течение 21 дня ни в малейшей степени не может застраховать страну от зернового кризиса, подобного тому, что был в 1972 году. Минсельхоз был вынужден ужесточить правило, согласно которому все компании, экспортирующие пшеницу, муку, кормовое зерно, масличные и хлопок в объемах, превышающих 100 тысяч тонн должны в течение 24 часов сообщить министерству о совершенной сделке.

Второе пришествие

В 1974 году по причине истощения запасов система еще более ужесточилась, и теперь компании были обязаны получать предварительное разрешение на экспорт каждой партии, превышающей 50 тысяч тонн. Неудивительно, что когда в США снова появились представители СССР, желающие прикупить 3,4 млн тонн кукурузы и пшеницы, запаниковал даже президент Форд. Он немедленно собрал на совещание в Белый дом представителей компаний Continental Grain и Cook, на котором попросил эти компании приостановить текущие сделки с СССР до тех пор, пока США не проведет ревизию всех своих обязательств по экспорту. Просьба президента даже в США — дело серьезное, отказывать не принято, однако не обошлось без курьеза: два бизнесмена по-разному поняли главу государства, в результате чего одна компания понесла серьезные убытки, а другая — обогатилась. Если президент компании Cook Нед Кук решил, что речь идет обо всех экспортных поставках, то президент Continental Grain Стейнвег решил, что главу страны волнует только СССР, и соответственно, отправил большую партию зерна в Иран, в то время, как Cook, который также вел переговоры с Ираном, в тот момент остановил их, стремясь выполнить джентльменское соглашение, заключенное в Белом доме.

К 1975 году ситуация с запасами нормализовалась, и правительство сохранило лишь требование об отчете об экспорте 100 тысяч тонн в течение 24 часов. Зерновые трейдеры недовольно ворчали, так как опасались утечек информации из минсельхоза.

На основе материалов интернета

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *