Оккупационные деньги Третьего рейха

Во время Великой Отечественной войны на оккупированной немцами территории советский рубль продолжал сохранять покупательную способность. Это объяснялось тем, что вначале не было другого платежного средства.  В планах руководства нацистской Германии при подготовки к нападению на Советский Союз было полное подчинение экономики. Для этого разрабатывались образцы оккупационных денег, которыми на захваченных регионах предстояло вытеснить советский рубль.

Советский рубль под властью Третьего рейха

После битвы под Москвой у населения возникла надежда, что советская власть может вернуться. Это послужило причиной, почему рубль так и не утратил своей ценности. Немцы пытались воспрепятствовать хождению рубля, но эти усилия оказались бесполезными.

Деньги на оккупированной Украине

Поначалу гитлеровцы предполагали отпечатать банкноты номиналами в 1, 3, 5 рублей; 1, 3, 5, 10 червонцев. На примитивных по дизайну купюрах предполагалось поместить текст на русском языке: «Издано на основании положения об эмиссионном банке. Киев. 1941. Эмиссионный банк».

Издано на основании положения об эмиссионном банке. Киев. 1941. Эмиссионный банк

Однако эти образцы не были утверждены. Оккупационную власть не устроило то, что и тексты, и названия номиналов воспроизведены по-русски, в то время как ничего русского главари Третьего рейха на приобретенном силой «жизненном пространстве» сохранять не собирались.

После обсуждения формы денежных знаков для оккупированных территорий Советского Союза было решено номинировать оккупационные банкноты в карбованцах, а все надписи на них исполнить на немецком языке. Так появились на свет странные деньги. Например, на одной из купюр читаем: «Funf karbowanez. Ausgegeben auf Grund der Verordnung von 5, Marz 1942. Rowno, dtn 10 Marz 1942. Zentralnotenbanr Ukraine» («Выпущено на основании предписания от 5 марта 1942. Ровно. 10 марта 1942. Центральный банк Украины».)

Funf karbowanez. Ausgegeben auf Grund der Verordnung von 5, Marz 1942. Rowno, dtn 10 Marz 1942. Zentralnotenbanr Ukraine

Банкноты этого типа имели номиналы от 1 до 500 карбованцев, рисунки изображали счастливые лица мальчика, девочки, крестьянки, рабочего, шахтера и моряка. Композиция завершалась имперской печатью Третьего рейха – орел, держащий в когтях свастику.

4 июля 1942 года вышло постановление Рейхскомиссара Украины Э. Коха о проведении денежной реформы. До 25 июля 1942 года всем жителям было предписано обменять (сдать) имеющиеся на руках советские денежные знаки достоинством от 5 советских рублей и выше для обмена на карбованцы. Билеты в 1 и 3 рубля наравне с разменной монетой из обращения не изымались. Обмен происходил из расчёта рубль за карбованец. Была даже разработана специальная форма Empfangsbestatigung (Удостоверение отбора), которая выдавалась лицам, сдавшим советскую валюту для обмена на оккупационные карбованцы. В постановлении также оговаривалось, что «банкноты будут изъяты из обмена, если не будет доказательств, что они приобретены законно», и многие обладатели крупных сумм в червонцах просто не знали, как подступиться к обменному бюро. Настораживало население и то, что при обмене одному лицу суммы свыше 200 рублей деньги на руки не выдавались, а заносились на специальные беспроцентные «счета сбережений» и оформлялась лишь банковская расписка. Фактически произошло изъятие советских рублей у населения.

Разграбление экономики происходило не только путем прямого грабежа, но также и с помощью финансовых и налоговых мероприятий. Помимо марок, рублей и карбованцев войска получили в качестве платежных средств так называемые имперские кредитные банковские билеты («оккупационные марки»), для того чтобы избежать накопления настоящих немецких марок в руках населения. Это было двойным обманом, так как, во-первых, этот обменный курс не соответствовал официальным ценам, а во-вторых, деньги в руках населения были фактически обесценены, так как покупать было нечего.

имперские кредитные банковские билетыДругим средством отъёма ценностей у местных жителей явилось установление чрезвычайно низких цен на подлежащие обязательной сдаче сельскохозяйственные продукты. Кроме того, оккупационные власти использовали недостаток предметов первой необходимости и продавали населению бросовые товары за высокую цену. Эти мероприятия были дополнены системой налогов. Так, в некоторых районах все взрослое население ежемесячно облагалось налогом «за обеспечение безопасности».

Неофициальный курс карбованцев к курсу военных марок стал быстро падать после коренного перелома в ходе Второй мировой войны, особенно весной и летом 1944 года, когда произошел массовый отказ населения от оккупационных денег.

Деньги Прибалтики и Белоруссии

Одновременно с образованием эмиссионного банка на Украине был основан и «Эмиссионный банк для восточных земель при рейхскомиссариате „Остланд“ (он отвечал за Белоруссию, Латвию, Литву и Эстонию). Специальных оккупационных денег именно для этого региона не выпускали, использовали билеты Главного управления имперских кредитных касс единого образца, то есть оккупационные марки. Кроме них, войсковой интендантской службой были изготовлены специальные квитанции за сданное сырье, служившие для приобретения различных категорий дефицитных товаров. По сути, эти квитанции имели наиболее реальное товарное обеспечение, по сравнению со всеми остальными находившимися в то время в обращении денежными знаками.

Белоруссия, благодаря своему территориальному расположению, оказалась в особой ситуации. Хотя она числилась в составе рейхскомиссариата «Остланд» и, соответственно, там должны были иметь хождение только оккупационные марки Главного управления имперских кредитных касс или «текстильные пункты», но наравне с ними в расчетах применялись украинские карбованцы и советские рубли, иногда использовались и польские деньги.

В отличие от беспорядка в деньгах, в плане ценообразования немецкое руководство пыталось навести порядок. Так, возглавлявший Генеральный комиссариат «Беларусь» гауляйтер Вильгельм Кубе издал указ, запрещавший самовольное повышение цен в сравнении с 20 июня 1941 г. Сообщения о каких-либо изменениях цен публиковались в «Правительственном вестнике» генерального комиссариата. Попытки оккупационных властей удержать цены на довоенном уровне привели к распределению ряда важнейших для населения продуктов по спискам, карточкам (как это имело место в Минске), которые далеко не всегда можно было отоварить.

На территории генерального округа «Беларусь» в городах Барановичи, Бегомль, Вилейка, Койданово, Логойск, Плещеницы, Слоним, Слуцк, Узда функционировали филиалы Немецкого государственного банка. В Минске находилась Имперская кредитная касса, через которую осуществлялся перевод денег между отдельными филиалами Госбанка. Сберегательные счета велись лишь для местного населения только в рублях. Довоенные вклады аннулировались.

В районах Беларуси, которые были включены в состав Восточной Пруссии – Белостокская область с некоторыми районами Брестчины и Гродненщины, обращались денежные единицы рейха, т. е. настоящие немецкие марки.

Денежная реформа 1942 года об изъятии у населения советских денег касалась и территорий «Остланда», что послужило дополнительным способом ограбления местных жителей.

Крайне низкий жизненный уровень городских и сельских жителей оккупированной Беларуси и острый дефицит многих потребительских товаров привели к возрождению натурального обмена. В конце 1941 года в немецкой оперативной сводке из Минска сообщалось: «Доверие к ценности денег почти полностью исчезло. Русская валюта в частной торговле вообще не курсирует, немецкая берется неохотно. Основой торговых расчетов служат самогон, табак, мука, причем эти товары берутся не только потребителем, а вообще являются мерой стоимости торговых сделок».

Жизнь в оккупации

Созданная немцами чрезвычайно сложная и запутанная экономическая система на практике обернулась самой отчаянной спекуляцией, вызывая инфляцию и голод.

Вот что записала в дневнике жительница Пушкина Лидия Осипова 12 ноября 1941 года:

«Жизнь начинается робиньзонья. Нет… самого необходимого. И наша прежняя подсоветская нищета кажется непостижимым богатством. Нет ниток, пуговиц, иголок, спичек, веников и много что прежде не замечалось… Особенно тягостно отсутствие мыла и табаку… От освещения коптилками, бумажками и прочими видами электрификации вся одежда, мебель и одеяла покрыты слоем копоти…

…Немцы организовали богадельню для стариков и инвалидов… Организован также детский дом для сирот. Там тоже какой-то минимальный паек полагается. Все остальное население предоставлено самому себе. Можно жить, вернее, умереть, по полной своей воле. Управа выдает своим служащим раз в неделю да и то нерегулярно или по килограмму овса или ячменя… или мерзлую картошку…

Голод принял уже размеры настоящего бедствия. На весь город имеется всего два спекулянта, которым разрешено ездить в тыл за продуктами. Они потом эти продукты меняют на вещи. За деньги ничего купить нельзя. Да и деньги все исчезли… Хлеб стоит 800–1000 руб. за килограмм, меховое новое пальто – 4–5000 рублей»…

В перестроечную и постперестроечную эпоху возникла версия о том, что если бы Ленинград сдали немцам, то его население было бы спасено от голодной смерти. Сторонники этой версии как-то забывают поинтересоваться тем, что происходило по другую сторону блокадного кольца, сомкнувшегося вокруг Ленинграда. А ведь на оккупированной немцами территории Ленинградской области голод был не менее страшным, чем в окруженной северной столице.

«24 декабря. Морозы стоят невыносимые. Люди умирают от голода в постелях уже сотнями в день. В Царском Селе оставалось к приходу немцев примерно тысяч 25. Тысяч 5–6 рассосалось в тыл и по ближайшим деревням, тысячи две – две с половиной выбиты снарядами, а по последней переписи Управы, которая проводилась на днях, осталось восемь с чем-то тысяч. Все остальные вымерли. Уже совершенно не поражает, когда слышишь, что тот или другой из наших знакомых умер. Все попрятались по своим норам, и никто никого не навещает без самого нужнейшего дела. А дело всегда одно и то же – достать какой-нибудь еды…

27 декабря. По улицам ездят подводы и собирают по домам мертвецов. Их складывают в противовоздушные щели. Говорят, что вся дорога до Гатчины с обеих сторон уложена трупами. Это несчастные собрали свое последнее барахлишко и пошли менять на еду. По дороге, кто из них присел отдохнуть, тот уже не встал… Обезумевшие от голода старики из дома инвалидов написали официальную просьбу на имя командующего военными силами нашего участка и какими-то путями эту просьбу переслали ему. А в ней значилось: «Просим разрешения употреблять в пищу умерших в нашем доме стариков». Комендант просто ума лишился. Этих стариков и старух эвакуировали в тыл. Один из переводчиков, эмигрант, проживший все время эмиграции в Берлине, разъяснил нам… что эта эвакуация закончится общей могилой в Гатчине»

Это выдержки из дневника Осиповой, находящейся на оккупированной территории.

Видно, что деятельность немецких войск легла тяжелым бременем на плечи оккупированных территорий. Всё это привело к разворовыванию и вымиранию мирного населения.

По мотивам книги Максима Кустова “Цена победы в рублях”

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *