Атомная разведка

29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне был произведен первый атомный взрыв советской бомбы РДС-1! (реактивный двигатель Сталина, реактивный двигатель специальный, Россия делает сама). Несмотря на то что американцы предрекали СССР успех не ранее 1952 г., уже 6 ноября 1947 г. нарком иностранных дел СССР В.Молотов заявил, что «секретов в решении атомной проблемы для Советского Союза нет», а 29 августа 1949 г. – прошло успешно испытание.

Создание атомной бомбы в СССР – это 4-летняя эпохальная работа, в которой были соединены труд и мысль десятков тысяч людей: ученых, инженеров, рабочих, сочувствующих и пленных немецких ученых, заключенных. Фактически всей страны. Но был среди них и узкий круг лиц, чьи имена не могли быть преданы (некоторые – и до сих пор) публичной огласке, но вклад которых в успех советской атомной бомбы был воистину бесценен. Сфера деятельности этих людей – атомная разведка.

Совершенно естественно, что в силу своей специфики все атомные разработки изначально велись в условиях строжайшей сверхсекретности. Как относительно германской и японской разведок, так и между США, Англией и СССР. О чем 19 августа 1943 г. в Квебеке Рузвельт и Черчилль подписали даже соответствующее секретное соглашение: вести совместные работы по созданию атомной бомбы без посвящения третьих стран (читай СССР).

Но, с другой стороны, многие ученые-атомщики Запада были антифашистами по убеждениям и даже придерживались левых взглядов, открыто симпатизируя Советскому Союзу, победителю в войне с фашизмом. Понимая масштабы опасности от создания атомной бомбы, они считали, что предотвратить возможность ядерной угрозы можно лишь путем создания баланса сил, основанном на равном доступе сторон к секретам ядерного ядра, т.е. технические секреты создания бомбы должны быть известны союзнику – СССР. Таких взглядов придерживались Ферми, Сцилард, Эйн­штейн – в США, англичане Томсон, Чед­вик, датчанин Бор, француз Жолио-Кюри и даже сам руководитель «Манхэттенского проекта» Роберт Оппенгеймер, жена которого была близка к Коммунистической пар­тии США.

Такие настроения в среде ученых-физиков Запада, безусловно, облегчали задачу советской разведки, и ряд из них действительно оказали Стране Советов чрезвычайно важную помощь. Вся работа по связям с ними, получению и обработке секретной информации, поступающей от них (иногда почти синхронно с ее поступлением в США) шла в обстановке чрезвычайной секретности и через считаное число людей. Буквально через Л.Берию и И.Курчатова, в единичных экземплярах и от руки. Сегодня, спустя десятки лет, отдаляющих от тех судьбоносных событий, помнятся, конечно, исключительно только добром имена некоторых из них. Наиболее значимых и ставших уже известными – фигурантов атомной разведки на СССР (американцам удалось рассекретить не более половины), ибо во многом благодаря именно их бесценному вкладу была создана первая советская атомная бомба. Это дало СССР надежный ядерный щит, безопасность и паритет с Америкой.

И среди тех, чьи имена стали известны, были, например: член Коммунистической партии Италии Бруно Понтекорво, передававший сведения исключительной важности. А после того как в США начались аресты «атомных шпионов», выехавший в Москву, где с сентября 1950 г. начал работать в ядерном центре под Москвой – в Дубне – и сделал блестящую карьеру в советской ядерной физике. В 1955 г. Бруно Максимович вступил в КПСС, стал академиком АН СССР, получил Сталинскую и Ленинскую премии, два ордена Ленина, три ордена Трудового Красного Знамени и множество других наград.

Или американцы: ученый-вундеркинд Теодор Элвин Холл – пылкий, свободомыслящий и мятежный по характеру юноша, глубоко симпатизирующий СССР как главной жертве нацистского нашествия и, желая лично бороться за идеалы социализма, вступивший в Коммунистическую молодежную лигу США; супруги Юлиус и Этель Розенберги, в муках погибшие за убеждения, что Советский Союз являет собой надежду всего человечества.

В 2011 году, отмечаются 100-летние юбилеи сразу двоих из этой когорты бесценных информаторов разведки СССР. И прежде всего в плане передачи совершенно уникальных, бесценных и потрясающих данных.

Клаус ФУКС. Родился 29 декабря 1911 г. в Германии, город Рюссельсхайм. Рос тихим, скромным юношей. В 1928 г. вступил в Социалистическую партию Германии. В начале 30-х учился: 1930–1931 гг. – в Лейпцигском университете, а 1932–1933 гг. – в Кильском. В 1932 г. вступил в КПГ и стал руководителем студенческой партгруппы. После прихода к власти Гитлера принимал участие в подпольной борьбе, значась в архивах гестапо под №210. После ареста отца, в сентябре 1933 г. эмигрировал в Англию. Там вскоре нашел своих товарищей и продолжил членство в подпольной организации КПГ в Англии. В Бристоле принимал участие в деятельности организации «Общество культурных связей с Советским Союзом» и на проводившихся театрализованных чтениях материалов показательных процессов в Москве играл роль Вышинского, со страстью обвиняя подсудимых.

В декабре 1936 г. (в 25 лет!) Фукс защитил докторскую диссертацию по физике в Бристольском университете, затем с 1937 г. по 1940 г. работал в лаборатории Макса Борна в Эдинбургском университете. С лета 1941 г. молодой и талантливый физик был привлечен к работе в совершенно секретном проекте по разработке и созданию британской атомной бомбы «Тьюб Эллойс» («Трубные сплавы») сначала в Бирмингемском университете, а затем в Кембриджском – в секретной лаборатории «Кавендиш».

В критические дни конца 1941 г., когда немцы были уже под Москвой, Фукс решил предложить свои услуги Советской стране. Нашел в Лондоне Юргена Кучински, руководителя подполья КПГ в Англии, и попросил его передать в СССР, что он узнал о планах создания атомной бомбы. Тот устроил ему первую встречу в посольстве. В начале 1942 г. Фукс получил английское гражданство и получил доступ к секретным американским докладам по ядерным исследованиям. С лета по ноябрь 1943 г. стал регулярно передавать в Центр сведения, ценность которых на тот момент заключалась не столько в технических деталях, сколько в том, насколько далеко ушли в своих исследованиях англичане и американцы. Связь с Москвой ему обеспечивала легендарная советская разведчица Рут Вернер («Соня», Урсула Кучински – сестра Юргена, член КПГ с 1926 г.) (1907–2000).

В декабре 1943 г. Фукс в составе группы из проекта «Тьюб Эллойс» выехал в США к коллегам по проекту «Манхэттен», поскольку Квебекским соглашением Рузвельта и Черчилля предусматривалось объединение усилий ученых обеих стран в ускорении создания атомной бомбы. Перед отъездом «Соня» проинструктировала Клауса, ставшего к тому времени уже «Чарльзом», что в Штатах с ним на связь выйдет Гарри Голд («Раймонд») (1910–1972), химик из Филадельфии, начавший работать на СССР в качестве связного еще в 1936 г. Их первая встреча с Фуксом состоялась в начале 1944 г. в Нью-Йорке, а регулярные контакты продолжались до сентября 1945 г.

В августе 1944 г. Фукса направили в совершенно секретную атомную лабораторию в Лос-Аламос, рядом с Санта Фе, где над созданием бомбы работали 12 нобелевских лауреатов. Поскольку Фукс пользовался абсолютным доверием Оппенгеймера, он был допущен к испытаниям на всех этапах. Это позволило ему 13 июня 1945 г., через 12 дней после сборки американской бомбы, передать об ее предстоящем испытании в Москву. А 16 июля Фукс присутствовал уже при самом испытании на полигоне Аламогордо, о чем 19 сентября прислал детальный доклад на 33 страницах с описанием конструкции и увиденного.

Кроме того, Фукс сообщал исключительно ценные сведения о масштабах производства урана-235, что давало возможность рассчитать количество урана и плутония, производимых американцами ежемесячно, и помогло определить реальное количество атомных бомб, которыми они располагали.

Все эти полтора года информация, получаемая Голдом, далее шла в Центр через советского резидента в Вашингтоне Василия Зарубина («Купер») (1894–1972), его жену Лизу («Зубилина») (1900–1987) и сотрудника советского консульства в Нью-Йорке Анатолия Яцкова («Джонни») (1913–1993). Все они – после бегства на Запад 5 сентября 1945 г. шифровальщика советской резидентуры в Канаде Игоря Гузенко – были отозваны в Москву в 1946 г. Прекратились и контакты с Голдом, поскольку в июне 1946 г. Фукс вернулся из Лос-Аламоса на новую английскую атомную энергетическую установку в Харуэлле. А после испытания в СССР 25 декабря 1946 г. первого в Европе ядерного реактора все разведывательные операции в США по атомной проблеме вообще были прекращены и полагаться стали только на агентурные источники в Англии.

Основным из таких источников опять стал Клаус Фукс. И с осени 1947 г. по май 1949 г. через связного в Лондоне Александра Феклисова («Калистрата») (1914–2007) он передал в Центр наиважнейшую информацию об основных теоретических разработках по созданию водородной бомбы и планах начала работ, к реализации которых приступили в США и Англии в 1948 г., а также сведения о развитии атомных исследований в Англии и реальных запасах ядерного оружия в США, которые передал в 1948 г.

Однако в начале 1950 г. американские спецслужбы вышли на связного Голда, который в декабре по статье «за шпионаж» был приговорен к 30 годам и провел в тюрьме 15 лет.

На допросах Голд опознал на фотографии Фукса, о чем американцы незамедлительно сообщили английской контрразведке, и 2 февраля 1950 г. физик был арестован. Его арест заставил Центр отозвать из Лондона обоих его связных. Прежняя связная Рут Вернер навсегда выехала из Англии в ГДР, а Александр Феклисов почти на 10 лет осел в Москве.

После напряженных допросов Фукс признал, что передавал секретные сведения Советскому Союзу. Но Штатам, где физику неизбежно грозил электрический стул, англичане его не выдали, поскольку: во-первых, «обиделись», что американцы фактически поглотили «Тьюб Эллойс» в «Манхэттене» и оттеснили англичан от создания атомной бомбы, заставив снова работать над собственным проектом, а во-вторых, во время войны все-таки существовало англо-советское соглашение, согласно которому Англия должна была предоставлять СССР закрытую военную и научно-техническую информацию. Клауса Фукса 1 марта 1950 г. судили в Лондоне, а поскольку в обвинительном заключении по его делу упоминалась лишь одна встреча с советским агентом в 1947 г., и то целиком на основе его личного признания, то осудили его «всего» на 14 лет.

24 июня 1959 г. «за примерное поведение» Фукс был досрочно освобожден и сразу же прибыл в ГДР, где и обосновался в Дрездене, став гражданином ГДР. Вскоре он был назначен на должность заместителя директора Института ядерной физики. В 1968 г. в составе группы ученых-атомщиков ГДР приезжал в СССР. С 1972 г. Фукс – член Академии наук ГДР. В 1975 г. удостоен Государственной премии ГДР I степени, стал членом ЦК СЕПГ, в 1979 г. награжден орденом Карла Маркса. Скончался 28 февраля 1988 г.

Вторым был британский коммунист, физик Алан НАНН МЕЙ. Родился 2 мая 1911 г. в Англии. В 1930 г. вступил в Компартию Британии. В 1936 г. (в 25 лет!) защитил докторскую работу по физике. Работал в Бристольском, затем в Кэмбриджском университетах. Скромный, застенчивый человек, он глубоко ненавидел нацизм Гитлера и искренне сочувствовал Советскому Союзу в борьбе с фашизмом, считая, что советские ученые должны обязательно опередить ученых Германии: Гейзенберга, Вайцзеккера, Гана, работающих над созданием атомного оружия.
Это побудило Мея еще в 1942 г., работая в секретной лаборатории «Кавендиш» в Кембриджском университете, войти через Дональда Маклина – в контакт с советским разведчиком-связным Яном Черняком («Дженом») (1909–1995). И через Черняка он, ставший уже советским агентом «Алеком», в течение трех месяцев передал в Москву свыше 100 листов ценнейших материалов по установкам для разделения изотопов урана, описанию технологического процесса получения плутония, чертежи «уранового котла» с описанием принципов его работы. Так что, уже в октябре эти бесценные материалы были на рабочем столе Курчатова.

С января 1943 г. Мей начал работать в англо-канадской группе ученых-атомщиков в Национальном научно-исследовательском центре в Монреале. Сюда же – для возобновления контактов с Меем – вылетел в США в начале 1945 г. и Ян Черняк, но из-за осложнений, связанных с бегством Гузенко, был вынужден скоро вернуться в Москву, а на контакт с Меем вышел старший лейтенант из резидентуры ГРУв Оттаве Павел Ангелов («Бакстер»). С мая по сентябрь 1945 г. они встретились несколько раз. В Москву были переправлены материалы исключительной важности.

9 августа 1945 г., через 3 дня после Хиросимы, Мей передал Ангелову секретный доклад Э.Ферми об устройстве и принципах действия «уранового котла» со схемой, информацию о сброшенной на Хиросиму бомбе и два образца урана: обогащенный уран-235 (1 мг окиси урана в стеклянной пробирке) и осадок урана-233 (0,1 мг тончайшего слоя на платиновой фольге, упакованной в бумагу).

Однако предательство Гузенко привело к тому, что Мей в сентябре 1945 г. был выявлен. Дело передали ФБР, и, хотя прямых улик не было (контакты с Черняком и Ангеловым были прекращены), 4 мая 1946 г. физика арестовали. Мей никого не выдал, своей вины не признал, но по наивности в ответе на вопрос следователя «А сколько Вы получали от русских?» простодушно сказал: «Я денег не брал», что квалифицировалось как его признание в шпионаже. И в мае 1946 г. Алан Мей был осужден на 10 лет «за передачу секретной информации неизвестному лицу». Отсидел 6,5 года и в 1952 г. был освобожден. Но попал в «черные списки» по трудоустройству и смог работать только в компаниях по изготовлению испытательных приборов. В 1961 г. уехал в Гану, которая тогда входила в Британское Содружество наций, где работал в Университете в лаборатории физики твердых тел. В 1978 г. вернулся в Кембридж, здесь и скончался 12 января 2003 г.

Вот так, во многом благодаря им – ровесникам, родившимся 100 лет назад, – Клаусу Фуксу и Алену Мею, а также многим другим их коллегам, 29 августа 1949 г. была создана и испытана первая советская атомная бомба, давшая СССР надежный ядерный щит, безопасность и паритет с Америкой на долгие годы. Фактически до сих пор.

Геннадий ТУРЕЦКИЙ

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *